Микелина Валентини
Она любила серебро и утонула в нём.
«... Женщина, сохранившая лицо до старости, — на­стоящая женщина», — сказал как-то Алисе Андрей.
Когда человек рассуждает о вере, о слове, о смыслах и абсурде, о жизни и смерти, сидя при этом в засаленных рейтузах и дырявых носках на грязной кухне, все, о чем он говорит, становится ничтожным, как обглоданная вобла на смятой газете,
Алисе всегда казалось, что ее бабушка постоянно оза­дачена тем, чтобы иметь право рассуждать о «возвышен­ном». Она не позволяла себе ходить по дому в халате, са­дилась за стол «прибранная», благоухающая и с неизмен­ной брошкой, приколотой к блузке с аристократической небрежностью. Она любила дорогие, но не броские дра­гоценности и красивые вязаные вещи. Она сама их вязала и перевязывала— только из ниток, купленных ею много лет назад в Париже, где они с Алисиным дедушкой про­жили несколько счастливых лет. Тогда таких ниток в Рос­сии не было, и эти пропахшие дедушкиным табаком клуб­ки олицетворяли теперь для Анны Михайловны прислан­ное из прошлого волшебство.
Маленькая Алиса уныло тащит в школу ранец: вчера у нее не получилось аккуратно написать пропись и она в сер­дцах вырвала страницу, потом, испугавшись собственно­го поступка, расплакалась и теперь, когда учительница ос­тановилась рядом и ждет, когда Алиса развернет пропись, она готова расплакаться снова.
— Давай– давай, Алис, не задерживай меня! Ты же сде­лала домашнее задание? — строго спрашивает массивная женщина в очках, и Алисе страшно признаться в обрат­ном.
Еще мгновение — и она будет опозорена.
— Ты меня слышишь?! Я с кем разговариваю?
Учительница рывком открывает тетрадь, в глазах у Алисы туман. Когда он рассеивается, она видит аккурат­ные буквы, заполнившие строчки — одна к одной. Вол­шебство!
— Молодец, старалась! — Учительница, улыбаясь, про­ходит дальше.
Накануне бабушка ругалась за вырванную страницу и сказала:
— Пусть тебе будет стыдно!
Алиса засыпала, плача в подушку, а бабушка сидела, склонившись за письменным столом, и старательно что-то выводила.
Правильно Андрей сказал, подумалось сейчас Алисе, слово «волшебство» должно быть ключевым к слову «ба­бушка»: родители ответственны за то, чтобы их ребенок ел, спал, учился и был здоров, на бабушке же лежит высо­кая миссия заронить в душу внука зернышко волшебства. Бабушка должна хранить шкатулки с запахом прошлого, воспоминания, отретушированные сказочностью, милые семенные условности, вроде обязательной шарлотки на новогоднем столе и старое слово «опрятность» вместо «аккуратность». Несмотря на некоторую чопорность, бабуш­ка Алисы была именно такой.
Обычно Анна Михайловна носила прямые строгие кофты, но иногда позволяла себе баловство и надевала пестрое вязаное пончо, в котором дедушка давным-давно почему-то называл ее «балериной». Сейчас бабушка сиде­ла в этом пончо и даже в обрамлении аккуратно уложен­ных седых кудрей выглядела моложе своих семидесяти шести.

@темы: То, о чём нельзя говорить просто, Это - моё, и я отдаю его